Она засмеялась и возразила:
— Если б это было так, по крайней мере!
Бабушка ничего не понимала, но её всё-таки удивляло, что Оливер не вышел из себя. Петра так странно говорила. Что бы это значило? Оливер даже смолчал на её слова.
— Что случилось? — спросила старуха. Но никто ей не ответил.
И вдруг Оливер заговорил тоном, не предвещающим ничего хорошего:
— Зачем же ты пришла сюда и захотела иметь меня? Этого я не могу понять!
— Ты всё же должен был бы понять это! — сказала она.
— Понять? — спросил он с удивлением. Она не отвечала.
Бабушка прошла через комнату в каморку и начала снимать свой воскресный наряд. Но она продолжала прислушиваться. Что такое Петра знает про своего мужа, чего не знает никто другой? Что это за тайна? Не сидел ли он в тюрьме, или это ещё грозит ему? Тут бабушка вспомнила, что Петра уже давно язвительно разговаривает с мужем и насмехается над ним, частью шутя, частью презрительно. Она часто смеялась и говорила ему неприличные вещи, например, что он никуда не годится, как и домашний кот у них, который только жрёт рыбу.
Но в комнате опять замолчали. Ребёнок спал и спорящие, по-видимому, успокоились.