-- Которого из ваших спутников называли первым, и которого вторым именем?
Молодой человек уставился в пол и задумался. Потом после короткого молчания живо воскликнул:
-- Теперь я припоминаю, кто назывался Густавом! Это был всадник, присоединившийся после всех и показавший вид, что он не знает остальных двух. Когда он уехал от нас, чтобы заказать пиво, я совершенно ясно слыхал, как один из моих спутников прошептал другому: этот Густав всегда попадет в гвоздь по шляпке! Но вот и все, что я могу вам сказать, монсеньор.
Винчентини улыбнулся.
-- Этого, правда, маловато, но посмотрим. Нередко самые, по-видимому, незначительные факты оказывались достаточными, чтобы совершенно раскрыть преступление. Поэтому не будем падать духом. Бог всемогущ и не откажет в помощи нашим стараниям разыскать злодеев и предать их правосудию. Кстати, вы говорили, что они украли и все ваши бумаги, удостоверявшие о вашей личности?
-- Так точно, монсеньор, но вы можете велеть письменно справиться обо мне у моей экономки в Карпентра, которая и удостоверит, что я вам о своей личности сказал совершенную...
-- Незачем! -- перебил, улыбаясь, молодого человека летать. -- Вы меня не так поняли, предположив в моем вопросе сомнение насчет вас. Я спросил только для того, чтобы хорошенько выяснить себе одно обстоятельство, которое мне кажется немаловажным. Ваши документы лежали в особом кармане или вместе с ценными бумагами?
Вьендемор отрицательно покачал головой.
-- Нет, монсеньор, -- отвечал он, -- бумажник с банковыми билетами был у меня в панталонах, а бумаги в кармане фуфайки.
Винчентини кивнул одобрительно.