в злых годинах я стал уж не тот,
И прикрылася тучкой-подолом,
и рассыпала звезд решето.
И грустила, не злом ли я спутал
золотистых кудрей моих лен,
Не на слабых ли буйную удаль
разносил огнехрапый мой конь.
Только утром, под солнечным стогом
слышал я между явью и сном,
Ей рассказывал Дед босоногий