- И что эти китаянки расшептались! - удивлялись две простые утки. - На нас они наводят скуку; мы никогда с ними не разговариваем.
Вот явился и селезень. Он принял певчую птичку за воробья.
- Ну да, я не больно-то разбираюсь! - сказал он. - Все едино! Она из породы шарманок; есть они - ну и ладно.
- Пусть себе говорит, а вы не обращайте внимания! - шепнула птичке Португалка. - Он зато весьма деловитый селезень, а дела ведь главное!.. Ну, а теперь я прилягу отдохнуть. Это прямой долг по отношению к самой себе, если хочешь разжиреть и быть набальзамированною яблоками и черносливом.
И она улеглась на солнышке, подмаргивая одним глазом. Улеглась она хорошо, сама была хороша и заснула хорошо. Певчая птичка почесала сломанное крылышко и прилегла к своей покровительнице. Солнышко так славно пригревало, тут было чудесное местечко.
Соседские куры принялись рыться в земле; они, в сущности, и приходили сюда только за кормом. Потом они стали расходиться; первые ушли китаянки, за ними и остальные. Остроумный утенок сказал про Португалку, что старуха скоро впадет в «утиное детство». Другие утки закрякали от смеха. «Утиное детство!» Ах, он бесподобен! Вот остряк! И они повторяли и прежнюю его остроту: «Портулакия». Ужасно забавно было! Затем улеглись и они.
Прошел час, вдруг на двор выплеснули помои и всякие кухонные отбросы. От этого всплеска вся спящая компания проснулась и забила крыльями. Проснулась и Португалка, перевалилась на другой бок и пребольно придавила певчую птичку.
- Пип! - пискнула та. - Вы наступили на меня, сударыня.
- Не попадайтесь под ноги! - ответила Португалка. - Да не будьте такою неженкой! У меня тоже есть нервы, а я никогда не пищу!
- Не сердитесь! - сказала птичка. - Это у меня так вырвалось!