И она лежала на дне канавы, вытянувшись в струнку, и размышляла всё об одном и том же - о себе самой:
“Я, наверно, родилась от солнечного луча, так я тонка. Недаром мне кажется, что солнце ищет меня сейчас в этой мутной воде. Ах, мой бедный отец никак не может меня найти! Зачем я сломалась? Если бы я не потеряла свой глазок, я заплакала бы сейчас, так мне себя жалко. Но нет, я бы этого не сделала, Это неприлично”.
Однажды к водосточной канаве прибежали мальчишки и стали выуживать из грязи старые гвозди и медяшки. Скоро они перепачкались с головы до ног, ко это-то им больше всего и нравилось.
- Ай! - вскрикнул вдруг один из мальчишек. Он укололся о штопальную иглу. - Гляди-ка, что за штука!
- Я не штука, а барышня! - заявила штопальная игла, но никто не расслышал её писка.
Старую штопальную иглу трудно было и узнать. Сургучная головка отвалилась, и вся игла почернела. А так как в чёрном платье все кажутся ещё тоньше и стройнее, то игла нравилась себе теперь ещё больше прежнего.
- Вот плывёт яичная скорлупа! - закричали мальчишки.
Они поймали скорлупу, воткнули в неё штопальную иглу и бросили в лужу.
“Белое идёт к чёрному, - подумала штопальная игла. - Теперь я стану заметнее, и все будут мной любоваться. Только бы мне не захворать морской болезнью. Я не перенесу её. Я ведь такая хрупкая...”
Но игла не захворала.