* * *
Я снова у дяди. Он дремлет. Холльборн сидит подле него и следит за пульсом. Он делает мне знак…
— Пульс все слабее и слабее…
Кажется, дядя услышал. Он выпрямился. Какая энергия сохранилась еще в этом истощенном болезнью теле! Он подозвал меня:
— Итак?..
Я хочу сесть в кресло, снабженное его аппаратом, чтобы он сам прочел мои мысли, но он удерживает меня:
— Не надо! Смотри мне в глаза.
— Спасибо… дядя… — Я едва нахожу в себе силы сказать это.
— За что?
— Вся моя жизнь будет принадлежать твоему делу! — я опускаюсь перед ним на колени. Его рука покоится на моей голове; другой рукой он держит за руку Холльборна. Я чувствую легкую дрожь его пальцев, касающихся моих волос, и слышу, как Холльборн шепчет: