На следующий день битва возобновилась, и мы с дядей были снова мирными свидетелями ее. Аллистер и Холльборн вылетели на двух аэропланах охранять нашу южную границу, мы же с дядей направились на север.
Солнце взошло над морем. Покинутый город Аллистер был тих… Но вот — глухой удар там, внизу, и кверху взлетает столб земли.
Дядя говорит:
— Недурной прицел. Надо отдать справедливость этим гранатам, они разрыхляют землю лучше, чем наши плуги.
Через три часа бомбардировка прекратилась, и военные суда австралийцев осторожно подходят к берегу. Надо полагать, что наши враги немало удивлены тем, что мы позволяем им стрелять сколько угодно, не оказывая никакого сопротивления.
Дядя, глядя на великолепно снаряженные суда, говорит:
— Достаточно в Электрополисе повернуть только один рычаг, — и все эти гордые корабли были бы объяты пламенем. Но я — мирный человек и не хочу жертв.
Первые спущенные на волу шлюпки подошли к берегу. Когда солдаты высадились и перетащили из шлюпок оружие, над ними высоко в воздухе раздались голоса:
— Не ходите дальше! Двадцать шагов на юг — и вас ждет верная смерть.
Мы видим, как солдаты сперва удивленно поднимают головы, потом смеются. Офицер машет рукой. Мы слышим команду. Двадцать орудий наведены на нас и… начинается вчерашняя игра; снаряды перед заградительной завесой из лучей. Мы остаемся невредимы. Минута затишья. Моряки возвращаются на корабли, которые, повернувшись к нам бортами, открывают адскую канонаду из всех орудий. Минут десять слышен сплошной грохот и гул, но для нас это всего-навсего блестящий фейерверк. Выстрелы смолкают. На мачтах выбрасываются сигналы. Суда уходят в открытое море.