-- Между нами все остается по старому. Письмо было послано по ошибкѣ?

-- Да, -- отвѣтилъ онъ, -- если вы говорите, то такъ и должно быть.

-- Я хочу, чтобы это такъ было, -- проговорила она съ сильнымъ удареніемъ на словахъ, вспоминая при этомъ Эмилію.

Шадрачъ былъ религіозный, добросовѣстный человѣкъ и ставилъ высоко данное слово. Вскорѣ послѣ этого состоялась свадьба. Джолиффъ деликатно сообщилъ Эмиліи, что онъ принялъ дурное расположеніе духа Жанны за равнодушіе къ нему.

II.

Черезъ мѣсяцъ послѣ свадьбы, у Жанны умерла мать, и молодые должны были позаботиться о матеріальной сторонѣ жизни. Лишившись матери, Жанна не хотѣла и слышать, чтобы ея мужъ снова отправился въ плаваніе, но являлся вопросъ, что-же ему дѣлать дома. Наконецъ, они рѣшили взять лавку съ колоніальными товарами въ Хай-Стритѣ; лавка была въ хорошемъ состояніи. Шадрачъ не имѣлъ понятія о торговлѣ и Жанна также, но они надѣялись научиться.

Для веденія этой торговли они употребили много энергіи въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, но не получили большого барыша. У нихъ было уже два сына, которыхъ мать любила до безумія и хотя не питала страсти къ своему мужу, но къ нимъ относилась заботливо и предусмотрительно. Но торговля не преуспѣвала, и материнскія пылкія мечты о воспитаніи и карьерѣ своихъ сыновей въ дѣйствительности не оправдывались. Ихъ школьное образованіе было самое простое, но, благодаря близости моря, они выучились плавать какъ рыбы и управлять лодкою, какъ природные моряки.

Единственный большой интересъ для Шадрачъ внѣ домашняго круга составляло замужество Эмиліи. Благодаря одному изъ тѣхъ случаевъ, которые помогаютъ выдвинуться людямъ, остановшимися до сихъ поръ незамѣтными, молодую дѣвушку увидѣлъ и полюбилъ зажиточный купецъ изъ ихъ города, вдовецъ, на нѣсколько лѣтъ старше ея, хотя все еще молодой. Сначала Эмилія объявила, что она ни за кого никогда не выйдетъ замужъ, но г-мъ Лестеръ спокойно настаивалъ на своемъ и, наконецъ, получилъ ея согласіе. У нихъ тоже было двое дѣтей, и, пока они росли при благопріятныхъ условіяхъ, Эмилія говорила, что она никогда не предполагала быть такою счастливою.

Солидный торговый домъ, одинъ изъ тѣхъ большихъ прочныхъ каменныхъ строеній, которыя тѣснятся въ старинныхъ городахъ, выходилъ на Хай-Стритъ, почти противъ лавки Жанны, и Жаннѣ было тяжело смотрѣть теперь на женщину, мѣсто которой она захватила единственно изъ честолюбія, и которая теперь была сравнительно съ нею богата, тогда какъ у нея была скромная лавка съ такимъ товаромъ, какъ: головы сахару, изюмъ, ящики съ чаемъ и т. п., съ которыми ей, по волѣ судьбы, приходилось возиться. Торговля такъ ухудшилась, что Жанна принуждена была сама сидѣть въ лавкѣ, и ее мучила и огорчала мысль, что Эмилія Лестеръ, сидя въ своей большой гостиной напротивъ, могла видѣть ея бѣготню за прилавкомъ по требованію мелкихъ покупателей, покровительства которыхъ она должна была всячески заискивать, людей, съ которыми она была принуждена быть учтивой при встрѣчѣ, тогда какъ Эмилія, окруженная дѣтьми и гувернанткой, разговаривала съ мѣстною знатью. Вотъ что она пріобрѣла тѣмъ, что не допустила Шадрача полюбить другую, хотя сама мало его любила. Шадрачъ былъ хорошій, честный человѣкъ и продолжалъ быть вѣренъ ей во всемъ. Время сгладило его любовь къ Эмиліи въ заботахъ о матери его сыновей; онъ вполнѣ пережилъ свою раннюю любовь, и Эмилія въ его глазахъ осталась только другомъ. То же самое было и съ чувствомъ Эмиліи къ нему. Очень можетъ быть, что если бъ Жанна нашла малѣйшую причину для ревности, то она была бы вполнѣ удовлетворена. Полная уступка Эмиліи и Шадрача, до которой она сама ихъ довела и служила поводомъ ея недовольства. Шадрачъ не обладалъ ловкостью, необходимой для развитія мелочной торговли въ виду многихъ конкуррентовъ. Когда покупатель спрашивалъ его, можетъ ли онъ ручаться за средство, замѣняющее яица, которое ему навязалъ странствующій торговецъ, то тотъ отвѣчалъ; "не положивъ яицъ въ пуддингъ, трудно чувствовать ихъ вкусъ тамъ", -- и на вопросъ, что настоящее ли это кофе изъ Мокка, онъ отвѣчалъ сурово: "какъ обыкновенно въ маленькихъ лавкахъ".

Однажды лѣтомъ, когда окна большого каменнаго дома, на противоположной сторонѣ улицы, отражали на лавку горячіе, солнечные лучи, въ лавкѣ никого не было, кромѣ мужа и жены; Жанна посмотрѣла на подъѣздъ Эмилія, къ ко торому подъѣхала богатая карета. Въ послѣднее время въ обращеніи Эмиліи проглядывалъ покровительственный тонъ.