Такимъ образомъ одна тираннія, такъ или иначе, всегда бываетъ причиною возмущеній.
Что Римъ страдаетъ и отъ нравственной и отъ матеріальной тиранніи -- это едва-ли кто станетъ отрицать. Я же полагаю, что тираннія духовнаго господства, готоваго каждую минуту продавать римлянъ чужеземцамъ,-- самая тяжелая, позорная, невыносимая тираннія, какая когда-либо существовала.
-----
Была бурная, темная, холодная и дождливая октябрская ночь. Волненіе на Тибрѣ было необычайное; пристать въ берегу, покрытому скользкою и вязкою грязью и водяною пѣною, было почти невозможно. Семьдесятъ человѣкъ людей, одежда которыхъ не могла предохранить ихъ отъ ночнаго холода, носились по Тибру въ нѣсколькихъ баркахъ, тщетно отыскивая мѣсто, гдѣ бы можно было безопасно пристать. Всѣ они были вооружены револьверами и кинжалами и у нихъ было даже нѣсколько, хотя и плохихъ, ружей.
Въ эту ночь было назначено возстаніе въ Римѣ.
Въ городъ успѣло пробраться множество инсургентовъ изъ всѣхъ итальянскихъ провинцій. Аттиліо, Муціо, Ораціо и т. д. уже были на своихъ мѣстахъ и распоряжались приготовленіемъ къ дѣлу своихъ товарищей.
Напрасно папская полиція употребляла всевозможныя мѣри для открытія заговорщиковъ, и арестовывала направо и налѣво, безъ счета,-- людей, рѣшившихся пожертвовать своею жизнью, сошлось въ Римъ столько, что со всѣми ей невозможно было справиться.
Семьдесятъ человѣкъ, плывшихъ по Тибру, торопились на подмогу своимъ товарищамъ. Баркамъ ихъ удалось, наконецъ, пристать у горы св. Джуліано въ полночь съ 22-го на 23-е октября 1867 года.
-- Въ четыре часа вечера мы должны идти на Римъ, сказалъ храбрый Энрико Кайроли, обращаясь къ своимъ друзьямъ.-- До тѣхъ поръ мы можемъ отдохнуть въ этомъ казино, ожидая извѣстій отъ нашихъ изъ Рима, а въ назначенный часъ -- въ походъ.
-- Я считаю, однакожъ, долгомъ своимъ предупредить васъ, продолжалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія:-- что дѣло, предстоящее намъ, будетъ трудное. Поэтому, если кто-нибудь изъ васъ чувствуетъ себя больнымъ, или усталымъ, то пусть лучше онъ останется. Сердиться на него никто изъ насъ не станетъ и, дружески прощаясь, мы скажемъ ему: до свиданія въ Римѣ.