Бѣдный римскій народъ съ радостью подчинялся ихъ распоряженіямъ и просилъ только одного... оружія! Оружія этого посылалось ему заранѣе достаточно, со всѣхъ сторонъ Италіи, но лицемѣрное, флорентинское правительство, изворотливое и ловкое, съумѣло своевременно перехватить большую его часть.
Если читатели вспомнятъ, что это самое правительство, неоднократно прежде того, распускало подъ рукою слухи, что достаточно двухъ или трехъ выстрѣловъ на воздухъ, чтобы его войска двинулись также на Римъ, то они легко поймутъ, какъ низко были обмануты защитники Рима! Выстрѣлы были однако сдѣланы, и бѣднымъ римлянамъ пришлось почти безоружнымъ бороться на улицахъ съ массами хорошо вооруженнаго войска и со множествомъ монастырской сволочи; имъ удалось-таки подорвать миною казарму зуавовъ и съ одними ножами побивать наемщиковъ, сильно вооруженныхъ.
Въ Трастеверіи находились всѣ наши старые знакомые: Аттиліо, Муціо, Ораціо, Сильвіо и Гаспаро. Съ ними были и уцѣлѣвшіе изъ трехсотъ, успѣвшихъ избѣгнуть преслѣдователей папской полиціи {Всѣхъ арестованныхъ въ Римѣ за эти дня насчитываютъ до 10 тысячъ.}.
Народъ отыскалъ людей, способныхъ имъ управлять, и самоотверженно исполнялъ свой долгъ!
Все оружіе изъ замка Ораціо пошло въ ходъ и послужило значительной помогою трастеверинцамъ.
Жандармы, карабинеры, зуавы, драгуны, согнанные въ одну кучу, принуждены были бѣжать отъ ножей народа и выстрѣловъ небольшаго числа ружей, по Лонгаро къ мосту Св. Ангела. Народъ гналъ ихъ до самаго моста, но самый мостъ былъ укрѣпленъ: на немъ стоялъ цѣлый полкъ зуавовъ и артиллерія! Когда войско нестройною кучей вмѣстѣ съ гнавшимъ его народомъ взошло на мостъ, то начальникъ зуавовъ, распоряжавшійся защитою моста, не разбирая, что большинство вошедшихъ на него принадлежало въ папалинамъ, приказалъ открыть по нимъ огонь... Что значило исполнителю папскихъ велѣній истреблять своихъ? Онъ зналъ, что за золото, въ изобиліи притекавшее въ сокровищницу св. Петра, можно немедленно накупить новыхъ негодяевъ въ двойномъ количествѣ противъ истребленныхъ. Главное дѣло было -- истребить какъ можно болѣе инсургентовъ. И многіе инсургенты заплатили своею жизнію за попытку взойдти на этотъ пагубный мостъ, тѣмъ болѣе, что народъ, одушевленный необычайнымъ энтузіазмомъ, возобновлялъ это три раза съ ряду и каждый разъ ружейные залпы и градъ картечи, заставлялъ его отступать. Во главѣ народа, стремившагося на мостъ, были наши друзья; когда у нихъ не достало снарядовъ, они разбили свои ружья въ осколки о головы наемщиковъ и, вооружившись снова оружіемъ, валявшимся подлѣ убитыхъ, возбуждали энергію и героизмъ въ народѣ.
Первымъ изъ нихъ, павшимъ отъ пули, былъ старикъ Гаспаро; онъ палъ, сохраняя тоже хладнокровіе, какимъ отличался во время всей своей жизни. Лицо трупа сохраняло улыбку: казалось, умирая, Гаспаро считалъ себя счастливымъ, что можетъ пожертвовать жизнью для блага человѣчества. Пуля поразила его въ сердце и смерть произошла мгновенно и безъ страданій.
Сильвіо палъ подлѣ Гаспаро; ядромъ ему перебило оба бедра. Въ то же самое время осколкомъ гранаты у Ораціо оторвало лѣвое ухо, а другимъ задѣло правую лопатку.
Муціо пуля попала въ грудь, и конечно убила бы его, еслибы не стукнулась о тяжелый англійскій хронометръ, подаренный ему Джуліей. Часы разбились въ дребезги, но Муціо спасся отъ смерти и отдѣлался только сильной контузіей.
Аттиліо былъ раненъ въ правую ногу, въ лѣвую щеку и контуженъ въ голову.