Кукки, Басси и Адамоли, во главѣ своего отряда, неустрашимо продолжали схватку, и завладѣли частью казармы зуавовъ, пуская въ дѣло даже кулаки и зубы, но и здѣсь въ концѣ концовъ пришлось уступить многочисленности непріятеля... и заря 24-го октября озарила и на этомъ мѣстѣ цѣлую груду труповъ, едва остывшихъ.
День наступалъ холодный, дождливый и мрачный.
XVI.
Послѣдняя катастрофа.
-- Готовы ли вы, друзья? окликнули почти въ одинъ голосъ Ораціо, Муціо и Аттиліо своихъ товарищей, и едва услышали они въ отвѣтъ дружное "готовы!", какъ масса папскаго войска, подобно лавинѣ, двинулась на ворота зданія.
Извнутри были загашены всѣ огни, и нападающимъ, которыхъ хорошо видѣли осаждаемые, нельзя было разглядѣть никого изъ осаждаемыхъ, такъ-что первые изъ покусившихся взойти на баррикаду пали съ разбитыми черепами подъ ударами топоровъ Ораціо и Муціо, сабли Аттиліо и другихъ орудій защиты стоявшихъ съ ними товарищей.
Но хотя первый натискъ и неудался атаковавшимъ, жертвою его сдѣлался Ораціо и пуля изъ револьвера сразила его на повалъ, попавъ прямо въ сердце. Онъ умеръ мгновенно, сжимая въ рукѣ своей топоръ и едва успѣлъ крикнуть "Ирена!" Голосъ этотъ отдался болью въ сердцѣ Ирены, которая съ другими женщинами, хотя и не принимала прямаго участія въ защитѣ баррикады, но находилась подлѣ воротъ. Услышавъ крикъ дорогаго человѣка, она, внѣ себя отъ скорби, не обращая ни малѣйшаго вниманія на опасность, бросилась на баррикаду, чтобы быть подлѣ Ораціо, но едва она успѣла взойти на нее, какъ встрѣчная ружейная пуля, попавшая ей въ лобъ, положила и ее на мѣстѣ...
Едва Муціо и Ораціо успѣли внести дорогія тѣла внутрь зданія и съ отчаяніемъ въ душѣ возвратиться къ своимъ постамъ, какъ войска возобновили аттаку. Отпоръ они встрѣтили отчаянный, такъ-какъ для осаждаемыхъ наступила такая минута, которыя бываютъ во время сраженій, когда сражающіеся теряютъ всякое опасеніе смерти и перестаютъ обращать вниманіе на всѣ пули и другіе снаряды, летящіе къ нимъ на встрѣчу. Такъ и въ нашемъ случаѣ. Осаждаемые оставили всякія предосторожности и даже не замѣчали, какъ значительная часть ихъ гибла безъ всякой пользы, такъ-что, несмотря на то, что аттака снова была отражена, число защитниковъ баррикады все уменьшалось и уменьшалось...
Въ это время въ средѣ осажденныхъ, въ самыя страшныя для всѣхъ находившихся въ зданіи минуты, появился, какъ бы какимъ-то чудомъ, Джонъ. Онъ, какъ бѣлка, вскарабкался по стѣнѣ зданія и вскочилъ въ него изъ окна.
Джонъ, отпущенный Томсономъ съ яхты изъ Ливорно на нѣсколько дней въ отпускъ къ своимъ друзьямъ съ начала возстанія, былъ вмѣстѣ съ героями нашими въ Римѣ, всходилъ съ народомъ на мостъ и съ нимъ же попалъ на фабрику. Отсюда онъ тотчасъ же, впрочемъ, былъ посланъ Джуліей собрать свѣдѣнія, какъ идетъ возстаніе, въ различныхъ мѣстахъ Рима. Теперь онъ возвращался, и, какъ мы уже знаемъ, съ новостями самыми безотрадными. Благодаря своей энергической подвижности и юркости, молодой англичанинъ былъ очевидцемъ всѣхъ схватокъ.