Немногочисленный скотъ, бродящій по горнымъ уступамъ, отличается своею крѣпостью, хотя вообще малорослъ. Небольшое число обитателей острова живутъ безъ роскоши, но съ изобиліемъ; охота, рыбная ловля, а отчасти и земледѣліе -- вознаграждаютъ съ избыткомъ ихъ трудъ. Все же остальное, необходимое для жизни, доставляется имъ друзьями съ материка.
Жителей такъ мало, что на островѣ нѣтъ ни властей, ни полиціи, ни патеровъ. Богу молятся тамъ въ обширномъ храмѣ природы, куполомъ котораго небо, а паникадилами -- солнце, луна и звѣзды.
Глава небольшой семьи жителей, пользующійся какъ бы первенствомъ на островѣ,-- человѣкъ простой и обыкновенный, испытавшій на своемъ вѣку довольно и горя и радостей. Онъ имѣлъ счастіе оказать кое-какія услуги своему отечеству и угнетеннымъ землякамъ, но, какъ всякій человѣкъ, не свободенъ отъ различныхъ слабостей и недостатковъ. Будучи въ сущности космополитомъ, онъ, однако, безпредѣльно любитъ свое отечество -- Италію, а Римомъ просто околдованъ. Онъ не любитъ патеровъ, какъ распространителей мрака и нищеты своего отечества, но лично каждому патеру онъ готовъ все простить, еслибы кто изъ нихъ выказался просто человѣкомъ. Несмотря, однако, на свою крайнюю терпимость и снисходительность, онъ безпощадный врагъ тѣхъ патеровъ, которые губятъ все чистое и возвышенное въ средѣ своей паствы.
Всю жизнь свою прожилъ онъ съ надеждою когда-нибудь увидѣть плебея нравственно-воскресшимъ, вездѣ и всюду онъ стоялъ за его права -- и постоянно. Но, къ крайнему своему прискорбію, онъ долженъ сознаться, что онъ обманывался, такъ-какъ ему не однажды случалось видѣть, какъ плебеи, взысканные счастіемъ и поднявшись въ своемъ общественномъ положеніи, вступали въ стачки съ деспотизмомъ и становились чуть ли не хуже любаго патриція.
Это, однакожь, не разувѣрило его въ возможности совершенствованія человѣчества, а заставило только сокрушаться о томъ, что прогрессъ вообще двигается такъ медленно.
Главнѣйшими врагами свободы народовъ онъ считаетъ демократическихъ или республиканскихъ доктринеровъ, которые сѣяли или сѣятъ революціи, ради самой революціи или въ видахъ личнаго возвышенія. Онъ увѣренъ, что подобные люди погубили всѣ возникавшія республики и, мало того, опозорили самое имя и значеніе республики. Для доказательства достаточно вспомнить, что даже великая французская революція 1789 года служитъ до сихъ поръ, благодаря имъ, какимъ-то пугаломъ и страшилищемъ, противъ тѣхъ, кто оказывается приверженцемъ этого образа правленія.
По его мнѣнію, лучшее правительство -- правительство честныхъ людей. Въ подкрѣпленіе этой мысли онъ можетъ привести въ примѣръ паденіе всѣхъ республикъ, едва граждане, управлявшіе ими, переставали быть добродѣтельными и предавались порокамъ.
По его мнѣнію, свобода Италіи осуществилась бы тогда, когда народъ получилъ бы право имѣть выборное правительство, ему соотвѣтствующее. По его мнѣнію, такое правительство должно быть диктаторіальное, т.-е. единовластное. Такой формѣ правленія обязаны своею славою наиболѣе великіе народы земли.
Разумѣется, горе тѣмъ, кто вмѣсто Цинцината не съумѣетъ избрать никого, кромѣ Цезаря.
Диктатура въ Италіи должна быть ограниченною опредѣленнымъ срокомъ, и только въ исключительныхъ случаяхъ, подобныхъ, напримѣръ, состоянію Соединенныхъ Штатовъ при Линкольнѣ, во время послѣдней войны, она можетъ быть продолжена. Наслѣдственность власти для Италіи несоотвѣтственна.