Дуэль, однако, не состоялась, такъ-какъ едва только были отмѣрены пятнадцать шаговъ и противники стали становиться у барьера, какъ вдругъ на той же дорогѣ, которою они пришли, показался иноземный отрядъ, съ знакомымъ уже намъ полицейскимъ агентомъ и нѣсколькими его помощниками.
Наступило общее недоумѣніе, во время котораго команда двинулась въ штыки на итальянцевъ.
Всѣ другіе, кому пришлось бы находиться на мѣстѣ нашихъ друзей, конечно, пустились бы въ бѣгство при такой неожиданной аттакѣ, но они, какъ мы знали, не были изъ числа людей, теряющихся отъ неожиданности или количествениго превосходства непріятелей. Прежде всего они бросили испытующій взглядъ на своихъ противниковъ, чтобы убѣдиться, не было ли появленіе войска ихъ продѣлкой. Оказалось, однаю, что всѣ шестеро чужеземцевъ были не мало удивлены этому появленію, такъ что готовы были даже броситься на защиту своихъ противниковъ. Тогда друзья наши, обратясь лицомъ въ лицу къ войску, съ взведенными револьверами въ рукахъ, стали медленно и въ порядкѣ отступать къ чащѣ лѣса.
Не мало помогло имъ при этомъ то обстоятельство, что солдаты, увидя вмѣстѣ съ римлянами, противъ которыхъ они шли, своихъ офицеровъ, нѣсколько растерялись. Полицейскій агентъ, однакожъ, спрятавшійся для безопасности за солдатъ, замѣтивъ это недоумѣніе, разгорячился и кричалъ войску: "да стрѣляйте же, стрѣляйте же бога ради! вотъ сюда, въ эту сторону, вотъ туда, куда они удаляются!" Въ то же время онъ приказалъ стрѣлять и своимъ агентамъ и двѣ пули одновременно задѣли двоихъ изъ отступавшихъ секундантовъ.
Аттиліо въ отвѣтъ на этотъ залпъ въ свою очередь выстрѣлилъ, и такъ удачно, что пуля срѣзала при своемъ полетѣ кончикъ носа агента, и онъ съ криками и воплями пустился бѣжать со всѣхъ ногъ назадъ въ Витербо.
Такъ-какъ все это появленіе войска -- было дѣломъ полиціи, которая черезъ своихъ агентовъ узнала о прибытіи въ Витербо трехъ изгнанниковъ и хотѣла ихъ заарестовать, то съ бѣгствомъ раненаго агента, войско могло вернуться обратно, но командовалъ имъ нѣкто -- капитанъ Тортиліа, закоренѣлый карлистъ, и ему показалось такимъ славнымъ и легкимъ дѣломъ изловить шесть итальянцевъ, что онъ снова скомандовалъ своимъ подчиненнымъ аттаку, и произнося безпрестанно испанскія ругательства "Voto а Dios" и "Coramba", самъ впереди войска погнался за ними.
Раненые секунданты -- подъ прикрытіемъ нашихъ друзей -- уже успѣли добраться до лѣса. Ораціо, Муціо и Аттиліо выдерживали пока было возможно нападеніе, но когда всѣ заряды ихъ револьверовъ были истощены, то положеніе ихъ, въ виду все ближе и ближе подходившаго непріятеля, становилось критическимъ. Ораціо вынужденъ былъ необходимостью прибѣгнуть къ своему рожку. Въ отвѣтъ на его сигналъ, изъ лѣсу, съ разныхъ сторонъ послышался страшный гулъ, и изъ чащи стали показываться люди. Это были товарищи Ораціо, нѣкоторые изъ трехсотъ -- находившіеся въ Циминскомъ лѣсу и только что прибывшіе изъ замка, на который ождалось новое нападеніе.
Вмѣстѣ съ ними появились Клелія, Ирена и Джонъ -- вооруженныя и готовыя въ битву. Дренѣ и Клеліи принадлежало повидимому начальство командой.
Новоприбывшіе не стали стрѣлять, но съ крикомъ Viva l'Italia, пошли въ штыки на озадаченное неожиданностью войско: на солдатъ напалъ страхъ и офицеры ни командою, ни сабельными ударами не могли ихъ остановить отъ бѣгства. Тортиліа, какъ человѣкъ храбрый, бывшій сначала впереди солдатъ, теперь оставался послѣдній, ему казалось стыдно бѣжать. Аттиліо захватилъ его въ плѣнъ, несмотря на все его геройское сопротивленіе. Пустивъ въ догонку войска нѣсколько выстрѣловъ, чтобы отнять отъ него охоту возвращаться, итальянцы озаботились осмотромъ раненыхъ, которые были съ обѣихъ сторонъ. Раненыхъ папистовъ они отправили въ Витербо подъ прикрытіемъ отдавшихся въ плѣнъ, а съ своими и Тортиліа -- котораго они оставили аманатомъ -- удалились въ лѣсъ.
Клелію и Ирену со всѣхъ сторонъ осыпали поздравленіями. Муціо привѣтствовалъ въ лицѣ ихъ тѣхъ женщинъ, которыя должны явиться освободительницами Рима,-- если несостоятельность мужчинъ для такого подвига станетъ еще продолжаться.