4) бродячій, бездомный элементъ: чернорабочіе, нищіе; изъ этой среды и хунхузы.
Чиновники и купцы -- интеллигенція. Оба эти класса въ общемъ враждебны русскимъ. Они шокированы, они оскорблены невѣжливостью русскихъ, ихъ глумленіемь, ихъ непониманіемъ и нежеланіемъ понять людей, имѣющихъ на то право, какъ физически болѣе сильныхъ. При такихъ условіяхъ эти два элемента -- русская и китайская интеллигенція -- масло и вода, они соединяются только до тѣхъ поръ, пока взбалтывается посуда, только временно, подъ давленіемъ и чисто-механически. Отсюда упреки русскихъ въ неискренности,-- неискренности человѣка, надъ которымъ занесенъ уже мечъ!
Въ матеріальномъ отношеніи для этихъ двухъ классовъ китайской интеллагенціи русскіе тоже не представляютъ никакого интереса; для чиновниковь -- русскіе только подрывъ ихъ авторитета, безъ возмещенія притомъ чѣмъ-либо болѣе существеннымъ, въ видѣ денегъ, взятокъ, и безъ награды за это умаленіе значенія ихъ среди населенія. Для купцовъ, какъ класса, сложившагося еще до прихода русскихъ, торговое значеніе русскихъ сводится почти къ нулю. Русскіе даютъ большой заработокъ земледѣльцу, рабочему, всякому производителю, но роль посредниковъ между производителемъ и потребитедемъ, т.-е. роль купца у русскихъ, за ничтожнымъ исключеніемъ, ззнимаютъ свои. Для китайскаго же купца прямой выгоды отъ этого никакой. Его прямые интересы тѣсно связываютъ его не съ нами, а съ японцами, которые покупаютъ у нихъ большими партіями всякаго рода хлѣба, жмыхи, удобренія, и съ американцами, которые продаютъ имъ разные товары.
Тѣснѣе связаны эти два класса съ японцами и родствомъ культуръ, обоюднымъ пониманіемъ той же, обязательной для цивилизованныхъ классовъ обоихъ народовъ, вѣжливостью.
Все это вмѣстѣ дѣлаетъ то, что и чиновники и купцы,-- не будучи пока активною силою, потому что не хотятъ и боятся рисковать своимъ положеніемъ,-- выбирая изъ двухъ золъ, несомнѣвно предпочтутъ меньшее для нихъ: вліяніе японцевъ, а не русскихъ. Не забудемъ при этомъ, что японцы, какъ и англичане, умѣютъ щедро оплачивать оказываемыя имъ услуги. При такихъ условіяхъ китайскій чиновникъ энергично соглашается съ купцомъ, когда тотъ говорить, что съ приходомъ японцевъ сразу оживится торговля, хотя бы тѣмъ, что откроются опять моря, безъ которыхъ нѣтъ товаровъ. Нѣтъ товаровъ, нѣтъ и торговли, имъ и доходовъ, необходимыхъ для купца и для чиновника, черезъ того же купца.
Что касается земледѣльческаго класса, то, какъ и вездѣ, онъ и здѣсь наиболѣе инертенъ. Русскій или японецъ, но хлѣбъ надо убрать, а потому худой миръ лучше доброй ссоры. Хлѣбъ надо продать, и несомнѣнно, что русскій заплатитъ за него дороже, чѣмъ японецъ, при всѣхъ его открытыхъ моряхъ. Да, пожалуй, съ точки зрѣнія этого, по своему существу крайне консервативнаго, реакціоннаго класса, а моря, кромѣ зла, дорогихъ новинокъ, порчи нравовъ -- ничего другого не приносятъ. А пожалуй, русскіе въ этомъ отношеніи, со своей чуждой цивилинціеи, не имѣющіе никакого вліянія на ихъ нравы и бытъ -- лучше даже японцевъ. Только бы женщинъ не трогали да платили бы. А русскіе платятъ хорошо за продукты и притомъ русскими, но настоящими рублями. А японцы платятъ, хотя и русскими, но не настоящими. И этотъ фактъ уже учитывается. Я видалъ эти фальшивыя деньги: рублевая бумажка очень хорошо сдѣлана, трехрублевая -- хуже, но не настолько плохо, чтобы китаецъ могъ различить разницу.
Остается бродячій элементъ съ хунхузами во главѣ.
Тутъ, по-моему, весь вопросъ сводится къ тому, кто дороже заплатить, причемъ, вслѣдствіе испорченныхъ предыдущимъ поведеніемъ отношеній, русскимъ придется платить дороже и быть, какъ и со всѣми аборигенами, очень вѣжливыми, хотя бы вслѣдствіе большой конкуренціи въ этомъ отношеніи со стороны врага нашего, японцевъ. А то и деньги не помогутъ. И какой-нибудь начальникъ отдѣльной части, хвалящійся, что поркой онъ получаетъ все, тогда какъ сосѣднія части голодаютъ,-- преступникъ предъ родиной, предъ общимъ громаднымъ дѣломъ. И неуспѣхъ будетъ созданъ такими. Я уже писалъ, что такъ же смотритъ на дѣло и вся высшая администрація, да и громадное большинство въ арміи.
На-дняхъ въ большомъ обществѣ Сергѣй Ивановичъ сумѣлъ выяснить настроеніе большинства. Говориль какой-то офицеръ и хвалился, какъ у него все это просто и скоро устроено.
-- И повѣрьте,-- закончилъ онъ,-- что ни одинъ хунхузъ, будь онъ какъ угодно переодѣтъ, отъ меня не скроется.