Да это цѣлое государство, начальникъ дороги -- глава государства.
Врядъ ли что-нибудь другое можно было бы и создать, разъ Манчжурія со своимъ Мукденомъ,-- та же наша Москва,-- принадлежитъ другому государству. Для жителей этого государства постановленія нашего правительства будутъ и непонятны и незаконны. И, напротивъ, вполнѣ понятны и законны права хозяина предпріятія и вытекающія отсюда полномочія приказчиковъ этого предпріятія на полосѣ отчужденія, по размѣрамъ своимъ составляющей государство большее, чѣмъ, напримѣръ, Бельгія.
Въ интересахъ успѣшной колонизаціи края я не вижу ничего въ этомъ дурного. Вольные казаки да бѣглые крѣпостные люди создали намъ Новороссію и все побережье Чернаго моря.
Вольный Ермакъ подарилъ намъ Сибирь, и не надо стѣснять и забывать этихъ нашихъ основныхъ историческихъ традицій вольныхъ поселеній.
Съ нами въ поѣздѣ ѣдетъ сегодня изъ Россіи очень интерееный человѣкъ -- инженеръ Николай Александровить Демчинскій. Онъ ѣдетъ корреспондентомъ отъ "Биржевыхъ Вѣдомостей" на прекрасныхъ условіяхъ.
Раньше мнѣ никогда не приходилось встрѣчаться съ H. А.
Это подъ машинку остриженный, плотный, 53 лѣтъ человѣкъ, съ небольшой, уже бѣлой бородкой. Первое впечатлѣніе -- какой-то сѣрый налетъ старика. Впечатлѣніе это, впрочемъ, быстро уступаетъ другому. Изъ этого сѣраго тумана ярко выступаетъ вполнѣ сохранившееся лицо, глаза, мозгъ, чувства человѣка, живущаго, волнующагося, отзывчиваго. Для такихъ старости нѣтъ, и предѣльный возрастъ, до котораго они достигаютъ въ жизни,-- молодость, вѣчная молодость чувства и полная зрѣлость ума. Можетъ-быть, гемороидальный чиновникъ и станетъ отвергать эту зрѣлость ума, но вѣдь и за такимъ чиновникомъ, можетъ-быть, не всѣ признаютъ его даже и внушенный канцеляріей умъ.
Сколько учился этотъ человѣкъ: два факультета -- математическій и юридическій -- и институтъ путей сообщенія; послѣ этого поступилъ въ горный, прошелъ три курса, но помѣшала турецкая война 1877 года. Прошелъ бухгалтерскіе курсы, основательно изучилъ сельское хозяйство, создалъ новую метеорологическую систему, въ которую вѣритъ и которую разрабатываетъ и для средствъ которой теперь ѣдетъ корреепондентомъ. Тутъ и сынъ его, астрономъ, такой же талантливый и увлекающійся, какъ и отецъ.
Я смотрю на Н. А., слушаю его живую рѣчь и думаю: отчего въ нашемъ обществѣ такое раздраженіе, такая нетерпимость ко всему выдающемуся? Демчинскій! Ха-ха, Демчинскій! И чѣмъ бездарнѣе человѣкъ, тѣмъ веселѣе смѣется. А умреть Демчинскій,-- и вдругъ окажется, что это была сила и, можетъ-быть, большая сила. Тогда воздадутъ должное. Хотя отъ этого должнаго человѣку ни тепло ни холодно: получивъ усиленную порцію клеветы и злобы, онъ не услышитъ добраго слова благодарноети.
Обижаются на него, что онъ не хочетъ думать и дѣйствовать по точнымъ и строгимъ прописямъ того или другого шаблона. Но любой шаблонъ не вмѣститъ въ себѣ жизни, а H. А. -- человѣкъ этой жизни прежде всего. И въ отношеніи такихъ людей необходимо помнить поговорку: "не всякое лыко въ строку". А при такой поправкѣ H. А. -- человѣкъ безусловно культурный и, какъ общественный дѣятель, заслуживаетъ всяческаго уваженія.