9-го іюня. Между Телиномъ -- Дашичао.
Въ Телинѣ мы стоимъ часа два.
Это и природой, а теперь и искусствомъ очень укрѣпленная позиція.
Стоя по направленію къ югу, по правую сторону пути, я вижу въ верстѣ совершенно обнаженный, не то высохшій, не то червемъ съѣденный лѣсъ.
-- Что это?
-- Это мачты джонокъ на Ляохе.
-- Мачты?
Цѣлый лѣсъ мачтъ! Сколько же ихъ, этихъ джонокъ? Десятки тысячъ.
Въ Инкоу собирается больше сорока тысячъ. А кругомъ -- зеленыя поля съ поднявшимися хлѣбами: пшеница, ячмень, соя, бобы, чумиза, кукуруза, гаолянъ. Гаолянь имѣетъ очень высокій стебель, выше человѣка, и вслѣдствіе этого, чтобы не создавалось прикрытія, сѣять его запрещаютъ ближе двухсотъ верстъ отъ желѣзной дороги.
Встрѣчается много маку. Онъ уже цвѣтетъ. Здѣсь макъ сеютъ исключительно для собиранія опіума. Собираютъ надрѣзами три раза въ лѣто. Послѣдній, третій сортъ -- низкаго качества. Послѣ этихъ трехъ надрѣзовъ зерно получается мелкое -- пыль -- и никуда негодное. Въ Туркестанскомъ краѣ поступаютъ иначе. Надрѣзовъ не дѣлаютъ, а, собравъ зерно, скорлупу варять и наваръ пьютъ: тотъ же опіумъ, то же дѣйствіе.