Теперь дождя не было, и артисты сидѣли на ступенькахъ, гуляли въ темныхъ аллеяхъ сада. Тамъ же бѣгали, несмотря на поздній часъ, ребятишки -- дѣти этихъ артистовъ. Кто-то, присѣвъ на землю, ѣлъ принесенный бифштексъ. Въ темнотѣ неистово кружилась группа изъ нѣскольккхъ артистокъ и артистовъ, и всѣ неистово кричали метавшейся за ними собакѣ:
-- Вотъ барыня, вотъ!..
-- Нѣтъ, я больше не могу ее мучить,-- пустите меня! Вотъ я, милая, вотъ гдѣ я!
Собака съ радостнымъ визгомъ бросилась на грудь своей госпожѣ, лизала ее прямо въ губы, окрашенныя яркимъ карминомъ, а окружающіе, заинтересованно, точно и вопроса интереснѣе на свѣтѣ нѣтъ, и такъ сердечно и тепло, какъ умѣютъ только хохлы, говорили всѣ вразъ о поразительномъ умѣ и преданности этой собаки.
Узналъ я про артистку печальную новость Она умерла. Простудилась въ Хайларѣ въ ноябрѣ прошлаго года и умерла отъ чахотки.
-- Жизнь была тяжелая: въ нетопленныхъ вагонахъ. Сборы -- какъ видите... Широкіе штаны больше не въ модѣ, надо, вѣроятно, бросать, а какъ ихъ бросишь...
-- У нея, кажется, дочь была?
-- Какъ же, какъ же... Славная дѣвочка -- три года, вся труппа ее, какъ своего ребенка, любить. Галя, Галюся! гдѣ ты?
Кучка дѣтей, какъ стая воробьевъ, вылетѣла въ это время изъ-за кустовъ, и тоненькій голосокъ пискнулъ намъ:
-- Галя уснула у Маріи Ивановны.