Зависимость монголовъ отъ китайцевь -- чисто-призрачная. Каждый родъ управляется своимъ княземъ и старшинами, выборными отъ народа. Нѣсколько родовъ выбираютъ старшаго князя и старшинъ къ нему. Нѣсколько старшихъ князей по выбору и старшины составляютъ верховное управленіе страны. А со стороны китайцевъ -- генералъ-губернаторъ, дзянь-дзюнь.
Дѣло сводится здѣсь къ полученію какого-нибудь дохода. Главный доходъ -- съ пахотной земли. Князья обязаны сдавать ее по установленнымъ формальнымъ договорамъ, и извѣстную часть получаютъ съ этой земли китайцы. Князья же предпочитаютъ сдавать землю безъ договоровъ и класть всѣ деньги себѣ въ карманъ.
Народъ не сочувствуетъ распашкѣ (она уменьшаетъ площадь выпаханныхъ земель) и зорко слѣдитъ за своими князьями; нерѣдки доносы китайскимъ властямъ, разслѣдованія и даже смѣщеніе князей, отрѣшеніе не отъ родовыхъ рравъ, а отъ власти, на время или навсегда.
Монгольскіе князья -- всѣ отъ рожденія генералы китайской службы -- носятъ косы, китайское платье. Остальное населеніе пока внѣ вліянія китайской жизаи.
Фиктивность зависимости сказалась во время послѣдней китайской войны. Монголы должны были поставить шестьдесятъ тысячъ всадниковъ, а оружіе должно было выдать имъ китайское правительство. Когда всадники были собраны, имъ предложили ѣхать за оружіемъ въ Мукденъ (Мукденъ -- наша Москва). Монголы заявили, что безъ оружія они не могутъ ѣхать, такъ какъ ихъ перебьютъ и русскія войска и хунхузы, и потребовали, чтобы оружіе привезли имъ на мѣсто. Китайцы, не довѣряя монголамъ, оружія имъ не доставили, и такимъ образомъ ничего и не вышло изъ этого.
Несмотря на всю призрачность власти, монголы и этимъ недовольны, и въ настоящее время между ними идетъ сильное броженіе въ томъ смыслѣ, чтобы отдѣлиться отъ Китая и создать свое самостоятельное государство. Казалось, слѣдовало бы въ этомъ поддержать въ удобное время монголовъ, выговоривъ право русскимъ всѣхъ національностей покупать землю, селиться и жить по законамъ хотя бы Харбина. Тогда для русской колонизаціи открылись бы новыя необъятныя пространства. И не сомнѣваюсь, что, при надлежащей экономической свободѣ, весь этотъ край скоро принялъ бы цвѣтущій, живой видъ.
LIV.
Ляоянъ, 26-го іюня.
Отъ 14-го госпиталя проѣхать еще сотню саженей -- и мы въ 13-мъ.
Здѣсь конецъ всякому жилью. Дальше уже окопы, укрѣпленія, сбоку -- китайская деревушка.