-- Несомнѣнно. Особенно теперь, когда вх каждомь китайцѣ можно предполагать переодѣтаго японца.
Несомнѣнно одно: никто ничего не знаетъ, и всѣ, кого я видѣлъ въ Дашичао,-- всѣ говорятъ другое.
Отступимъ непремѣнно. Ни за что не отступимъ.
-- Съ чего идти японцамъ въ равнины, имъ, людямъ горъ, когда у нихъ -- горная артиллерія, нѣтъ кавалерій, настолько нѣтъ, что до сихъ поръ они не могли воспользоваться ни одной своей побѣдой и ни разу не преслѣдовали насъ. Еще въ началѣ кампаніи можно было думать, что они пойдуть и въ Харбинъ и чуть ли не въ Иркутскъ. Но теперь силы всѣ на виду. Не безъ головы же они: съ арміей въ двѣсти тысячъ наступать на болѣе сильную въ ближайшемъ уже будущемъ, да еще въ виду дождей! Займутъ Дашичао, Инкоу и дальше шагу не сдѣлаютъ.
-- Вы были, полклвникъ, въ дѣлѣ подъ Гайчжоу 26-го іюня?
-- Былъ. Это былъ арьергардный бой по всѣмъ правиламъ военной науки, хотя совѣршенно не согласный съ диспозиціей. Предполагали, что начеется съ генерала Самсонова на правомъ флангѣ, а въ шесть часовъ утра уже весь бой перешелъ на лѣвый. Штакельбергъ все время былъ впереди и самъ руководилъ боемъ. Три раза японцы батальонными колоннами шли въ атаку, и наша артиллерія буквально косила ихъ.
-- Войска хорошо себя держали?
-- Идкально, какъ на парадѣ. Ко всему привыкаетъ человѣкъ. Хотя, впрочемъ, къ шрапнели привыкнуть трудно: пуля -- жжа! и конецъ. А эта воетъ,-- издалкка, громче, громче -- бумъ!
-- Полета не видно?
-- Нѣтъ. Оставайтесь: можетъ-быть, завтра и будетъ что-нибудь.