-- Недѣлю. Сказываютъ, черезъ четыре дня еще.
-- Охота видаться?
-- Повидаться ладно,-- наказать насчетъ земли надо.
-- Какой земли?
-- Да вотъ, что послѣ войны отберутъ: земля, сказываютъ, больно хороша,-- такъ вотъ участочекъ бы прихватилъ: все равно тамъ же будетъ. Тамъ, можетъ, заслужитъ, такъ креста, видно, не надо,-- пусть участокъ проситъ, а крестъ другому.
И еще на одной станціи сегодня утромъ столпиласъ кучка переселенцевъ изъ новаго поселка тутъ же около вокзала.
-- Ну, что война?
-- Война... Всѣхъ погнали, остальныхъ черезъ мѣсяцъ въ ополченіе, а весна, вишь, поздняя,-- такъ, видно, нынче и сѣять не придется. Съ кѣмъ сѣять? Только старики и останутся.
Другой голосъ, сонный:
-- А хоть и не сѣять: что въ ней? Солонецъ -- солонецъ и есть. Пускай бы всѣхъ угоняли и съ бабами и ребятишками,-- земли тамъ, толкуютъ, не родня здѣшнимъ. Такъ ходомъ бы пошло дѣло: впереди войско, а сзади мы на участки выѣхать...