У города мы нагоняемъ обозы.
Всѣ кругомъ веселы: смѣются, острятъ, поютъ пѣсни, у кого есть что ѣсть -- ѣдятъ. Грязные, запыленные, перепачканные.
-- Давно въ банѣ были?
-- Въ какой банѣ? Японской? Какдый день безъ мала. А въ нашей банѣ -- вотъ, если Господь приведетъ, пріѣдемъ домой, тоже побываемъ...
Въ ожиданіи очереди прохода черезъ дорогу затопили кухни, кипятъ котелки. Мирная картина ярмарки въ какомъ-нибудь заштатномъ городкѣ. Бабъ только нѣтъ. Китаецъ продаетъ свинину. Нѣкоторыя солдатики складываются и покупаютъ, другіе завистливыми глазами слѣдятъ, какъ рубитъ и отвѣшиваеть на своемъ коромыслѣ китаецъ.
-- А ты сала, сала побольше рѣжь, -- кричитъ хохолъ. И не узнаешь въ немъ солдата: на головѣ соломенная шяяпа полтавца, босой, рубаха съ однимъ погономъ.
-- Поѣдемъ той дорогой, по которой везутъ раненыхъ.
И кы обгоняемъ безконечные ряды носилокъ и арбъ.
На насъ смотрятъ глаза раненыхъ съ общимъ выраженіемъ утомленія...
А къ вечеру, дѣйствительно, усилилась канонада.