-- Какая тамъ пальба? Японцы теперь будутъ дня три подготовляться.
Какъ всегда, усталые, разбитые, съ разлетѣвшимися впечатлѣніями, но съ новыми надеждами, мы идемъ въ вагоны.
Я совершенно отчетливо вспоминаю нѣжное пѣніе пулекъ и охватившую меня тогда тишину сада. Вотъ въ третій разъ я слышу пѣніе пуль: въ турецкую кампанію, въ 1898 году здѣсь пули хунхузовъ и теперь. Тѣ звуки были, какъ жужжанье пчелы, рѣзкіе, раздражающіе, надоѣдливые.
LXXVII.
Ляоянъ, 19-го августа.
Ляоянъ! Когда опять я буду писать изъ Ляояна?
Ускореннымъ ходомъ пошли событія, и судорожно-спѣшно работаетъ станція Ляоянъ.
За ночь отправлено уже 11 поѣздовъ, и еще къ отправкѣ остается столько же.
Всѣ раненые, всѣ канцеляріи, всѣ управленія уже ушли, во всѣхъ углахъ станціи -- на платформѣ, на путяхъ еще масса людей, груды всевозможныхъ вещей.
И все подносятъ новыхъ и новыхъ раненыхъ. Ихъ уже безъ перевязки грузятъ прямо въ поѣздъ. Въ послѣдній моментъ, когда уже трогается поѣздъ, на ходу въ него вскакиваетъ масса народу: штатскихъ, солдатъ, кавказцевъ, катайцевъ, корейцевъ.