Раненыхъ подвозятъ все больше. Нѣкоторые умираютъ въ дорогѣ, и ихъ кладутъ въ одной изъ комнать вокзала. У одного искусанная въ кровь рука: несчастный грызъ себя отъ боли.
Завтра рѣшено начать постепенно эвакуацію Мукдена.
Вѣсть объ отступленіи дѣйствуетъ угнетающимъ образомъ. На вокзалѣ множество группъ военныхъ. Какъ всегда въ такихъ случаяхъ, шушукаются. Когда подходитъ не военный, смолкаютъ и стоятъ съ мрачными, таинственными лицами. Они стараются перемѣнить разговоръ.
Но обыкновенно это секретъ полишинеля, и если не военные, то статскіе сами сообщаютъ имъ свѣжія новости. А военные гнѣвно переглядываются между собою: откуда-де знаетъ этотъ человѣкъ, и какъ смѣетъ онъ знать и вмѣшиваться въ наши дѣла?
-- Много еще раненыхъ?..
-- Тысячи двѣ еще осталось.
-- Бой кончился?
-- Покамѣсть кончился.
Въ двѣнадцать часовъ еще поѣздъ съ ранеными. Часа черезъ два ждутъ послѣднія.
На платформѣ прибавили еще палатокъ, и въ нихъ видны фигуры докторовъ въ бѣломъ и сестры. Спать никто, очевидно, не собирается. Мучительные, тоскливые вопросы у всѣхъ на лицѣ: въ чемъ дѣло? Почему опять пришлось отступать? Плохо ли деремся, или дѣйствительно невѣрны развѣдки и японцевъ больше, много больше, чѣмъ мы предполагали?