21-го сентября возвратился изъ своей поѣздки въ Портъ-Артуръ, продолжавшейся два мѣсяца, офицеръ 8-го сибирскаго казачьяго полка Александръ Петровичъ Костливцевъ.
Можетъ-быть, читатель помнитъ въ томъ поѣздѣ, съ которымъ я сюда пріѣхалъ, двухъ молодыхъ кавалеристовъ? Тѣ, которые говорили, что одинь русскій легко справится съ десятью японцами, и весело пили свои тосты. И тогда одинъ среди насъ провозгласилъ тосгъ за вѣру, за молодость.
Какой-то сказкой казалась имъ жизнь, и отъ нихъ зависѣло, только отъ нихъ, взять ту или другую долю.
А. П.-- одинъ изъ этихъ двухъ офицеровъ. Онъ сидитъ въ настоящее мгновеніе передо мной; на его груди -- новенькій Владимиръ съ мечами и бантомъ, красивое молодое лицо, красивые глаза освѣщены легкой мыслью.
Мысль доминируетъ теперь, чего тамъ, въ поѣздѣ, не было.
-- Да, да, мнѣ хотѣлось сказокъ. Я давно добивался, чтобы меня послали въ Портъ-Артуръ, какъ добивался ѣхать на эту войну. Потерявъ надежду, я началъ-было формировать отрядъ добровольцевъ, но въ это время пришло мое назначеніе. Я жалѣю, что не сформировалъ отрядъ: роль младшаго офицера -- слишкомъ маленькая роль, и главное -- никакихъ такихъ особыхъ приключеній здѣсь быть не можетъ, а въ головѣ только эти приключенія и сидѣли. Поэтому я такъ и рвался въ Портъ-Артуръ. Меня записали въ штабъ, но все очередь не доходила до меня. Наконецъ пріѣзжаю я въ штабъ, мнѣ говорятъ:
"-- Надобность есть теперь переслать кое-что въ Портъ-Артуръ, но блокада его стадла такъ дѣйствительна, что очень мало шансовъ попасть туда".
"Чѣмъ меньше шансовъ, тѣмъ, думалось мнѣ, интереснѣе. Я настоялъ, и меня отправили. Я выѣхалъ 25-го іюля изъ Айсятьзяня въ Мукденъ, а оттуда на Синминтинъ, откуда идетъ жедѣзная дорога на Тіенцзинъ. Въ Синминтинѣ я сѣлъ въ поѣздъ и доѣхалъ до станціи Кабанцы, двѣ станціи южнѣе Синминтина. Здѣсь надо было пересаживаться въ другой поѣздъ, который уходилъ только утромъ, а мы пріѣхали вечеромъ. Ночевать я отправился съ своимъ переводчикомъ въ китайскій постоялый дворъ. Переводчикъ разнюхалъ, что за нами слѣдятъ три японца и нѣсколько хунхузовъ, которымъ поручено было убить меня. Эти хунхузы расположились около моего чемодана, и одинъ изъ нихъ даже сѣлъ на него.
"-- Единственное наше спасеніе -- бѣжать,-- сказалъ переводчикъ,-- выйдя подъ какимъ-то предлогомъ на улицу.
"Мы такъ и сдѣлали, оставивъ вещи хунхузамъ. Ночь была темная, и мы незамѣтно добрались до станціи, сѣли въ какой-то случайный поѣздъ и благополучно добрались до Тіенцзина. Тамъ я явился къ нашему военному консулу, который сказалъ мнѣ: