А этотъ "мошенникъ" разсвпалъ населенію этихъ мѣстъ больше милліона. Выстроилъ желѣзную дорогу, ввелъ въ теченіе двадцати лѣтъ цѣлый рядъ прочно установившихся новыхъ культуръ: люцерну, клеверъ, подсолнухъ, макъ, чечевицу; завелъ непосредственныя сношенія по сбыту всѣхъ этихъ хлѣбовъ съ міровыми рынками, представители которыхъ завели теперь здѣсь постоянныя конторы.
Придетъ, конечно, и для него исторія, но его уже не будеть. Судьба піонера и дѣло его безповоротно проиграны.
Онъ добродушно говоритъ:
-- И вотъ, подите, что значитъ русскій человѣкъ! Надо, чтобы пропали лучшіе годы жизни, масса труда, масса денегъ, чтобы каждый наконецъ сталъ разсуждать. Въ сущности, чего я хотѣлъ? Доказать, что въ некультурныхъ условіяхъ можно культурно устроиться? Что некультура ничему не мѣшаетъ?!..
Онъ смѣется:
-- Все-таки я понялъ въ концѣ концовъ, что я -- культурный одиночка... А отсюда все та же непоколебимая вѣра въ себя, какъ русскаго.
-- Да, милліоны -- большія деньги, и, исходя изъ принципіальной постановки вопроса, на эти деньги, въ общекультурномъ направленіи ихъ, какъ много можно было бы сдѣлать!
-- Можно, можно,-- торопливо соглашается мой спутникъ и, опираясь локтями о столъ, нервно ерошитъ свои уже посѣдѣвшіе волосы.
Коммерсанть за сосѣднимъ столомъ кончилъ свой ранній завтракъ, ковыряетъ въ зубахъ и, слушая нашъ разговоръ, такъ смотритъ, точно думаетъ:
"Дуракъ то, дуракъ!"