«Ах, хорошо тогда будет, – скорей бы только умирать всем», – думает Дим.
– Когда я умру, мне можно будет бегать, Егор?
– Можно.
Он быстро, быстро тогда побежит вон туда, к тому светлому.
– Ох, Боже мой, Боже мой, – говорит, подъезжая к дому, Егор, – лица на вас нет… и что только будет, что только будет!
– Ничего не будет, Егор, – отвечает Дим, – я скажу, что мне сделалось дурно – вот и всё, и мы взяли извозчика.
Но напрасно волновался Егор: мать Димы не приезжала ещё, так и спать лёг Дим, не дождавшись её. В первый раз он был рад этому. Он так устал, что, как лёг, так и заснул. Он крепко и хорошо спал всю ночь и утром, проснувшись, лежал в своей кроватке свежий и бодрый, ни о чём не думая.
Но, когда к нему вошла мама, он вдруг сразу всё вспомнил, что было вчера, и ему стало так неприятно и неловко, что он закрыл глаза.
– Ты спишь, Дим?
Сердце Дима стучало, в ушах шумело, и он никак не мог ответить: ему не хотелось отвечать. Ему было на кого-то за что-то обидно, хотелось жаловаться, упрекать в чём-то. Хотелось рассказать всё вчерашнее, но он так страшно поклялся Егору.