Посылаю Вам конец "Гимназистов" и "Сибир<ские> оч<ерки>". Не хотел я было их ("Сиб<ирские> оч<ерки>"), но, если Вы находите полезным, то бог с ними. А по-моему, слабовато. Не знаю, как Вам "Амзя" понравится: я пять месяцев с ним бьюсь. Первому впечатлению не поддавайтесь Конечно, проще писать "Ярыщеву", вещь, которая всех удовлетворяет, но ведь разве в том дело, чтобы пройти в жизни так, чтобы никого не задеть? Не в этом счастье. Задеть, сломать, ломать, чтоб жизнь кипела. Я не боюсь никаких обвинений, но во сто раз больше смерти боюсь бесцветности И вещь, про которую молчат, говорит мне невыразимо тяжелее о забвении и смерти, чем если бы я никогда не брался за перо. Ах, мы русские так боимся всего нового во всем: и в политической жизни, и в экономической, и в наших мировоззрениях, хотя и знаем хорошо законы смертности и новой нарождаемости.
Дорогой мой, отнеситесь, пожалуйста, помягче к моему "Амзе". Я ведь никаких точек на i не ставлю. Этот "Амзя" все-таки свежим веет, это из жизни, и у наших марксистов выдергивает немного почву. Нам нельзя закиснуть на старом, ибо иначе порастем травой забвения. <...>
Спасибо за письмо. Крепко целую Вас.
Ваш Ник. Мих<айловский>
Привет Лид<ии> Вал<ериановне> и Ник<олаю> Кон<стантиновичу >
24
<Телеграмма Н. К. Михайловскому>
<15 ноября 1894 г.>
<Самара>
Прогресс в области производства и прогресс в области распределения -- работа созидательная и разрушительная, как сама жизнь, идут рука об руку и требуют соответственной всесторонней теории.