Безумная что-то говорила, слышны. олова: «али так можно», «каждый хлопец шкоду робит», «пан Бог видит».

Я дал ей денег, она взяла, кивнула головой и грустно проговорила:

– Пан добры… мало добрых… много шкоды… каждый шкоду робит… али так можно… пан Бог видит…

Прелестные выразительные глаза, убитая мысль в них, бездна мрака и тоски. Этот маленький ребёнок, прелестный и тихий, внимательно смотрит и приник к груди матери…

На противоположной стороне от меня стоит какая-то старая баба: облокотилась и смотрит на корчму, как голодная собака смотрит – не бросят ли чего.

– Что она? – спрашиваю я.

– Мужа караулит – солдата того старого: буйный во хмелю, вот она и стережёт.

– А подойти не смеет?

– Забьёт, даром, что полтора вершка весь.

В это время показался в дверях солдат.