-- Друзья мои, мы немного сами виноваты, что случилось с нами такое большое, непоправимое горе. Надо было давно принять меры: нам нельзя было жить в такой большой компании. Нас преследуют люди, нам трудно в одном и том же месте доставать пищу. Теперь, наученные опытом, не будем медлить: наши дети выросли, и для блага всех и своего пусть каждый стоит на своих ногах: уходите сами и отпустите всех и каждого в свою сторону.
Это была последняя ночь, которую проводили обитатели озера вместе. В последний раз прокричал на заре петушок, и его дети помогали ему:
-- Ку-ку-ре-ку!
Только цапля-муж остался жить на озере.
-- Я останусь здесь,-- сказал он,-- на озере, где умерла моя жена. Я буду каждый год прилетать сюда весной, буду ходить здесь один и вспоминать моего отнятого друга, пока смерть не сжалится и в свою очередь не возьмет меня. В этих воспоминаниях о смерти отныне вся цель моей жизни. Такой закон у нас. И если нельзя больше быть счастливым, можно и в страдании почерпать мужество.
Так болело сердце Куд, когда в последний раз провожала она улетавших от нее навсегда деток.
Улетели дети, утки, молодые цапли. Пора и ей с петушком отправляться в далекий, неведомый путь.
Вот в последний раз сверкнуло дорогое сердцу озеро, и цапля на нем, и то дерево, где все так и висела убитая чайка. Болтается там беленькая, качает ее ветер, и все еще точно зовет она свою подругу. Где подруга? Может, это она все кричит и стонет где-то в степи, может, другая, у которой тоже убили дружка...
Как давно все это было. Только всходила тогда травка, только начинал по зарям свои песни соловушка.
А теперь синие, темные тучи на небе, и так сердито налетает холодный ветер на деревья, точно говорит им: "Довольно вам было радоваться летом. Я сорву и брошу на землю ваш зеленый наряд,-- таков закон природы,-- за летом идет осень, и я делаю то, что велит мне великая мать-природа".