Юстин Александрович помолчал и проговорил:
– Мают они вас…
– Мают-то, пусть мают: толк бы вышел… Ты как думаешь, выйдет толк?
Юстин Александрович усмехнулся.
– Не знаю уж как и присогласить вас: не чается мне что-то. Народ слаб стал. Действительно, прежнее дело… К примеру, Алексей Иванович…
Эта параллель с крепостничеством неприятно задела меня.
– Алексей Иванович кнутом да розгами вбивал ум, – угрюмо проговорил я, – а я свет несу, я знание предлагаю.
– Известно, к примеру, неволя была, необходимость, будто; а сейчас, хоть у вас взять: сугласен, – бери, к примеру, там выпуск, альбо землю; нет сугласия, – иди на все четыре стороны… Сейчас богатеям не показалось – скатертью дорога; на свой, дескать, пирог я ртов найду. Оно, конечно, хоть их взять: денежки тебе за землю готовые принесут, – их тебе не работой доставать, – их дело это, твоё – получай что следует. Да вот неохота тебе: милости много, жалеешь всякого и денег тебе не надо… только бы по-твоему дело шло… Оно, конечно, богатый куда захотел, туда и ушёл, ну, а уж бедного сила не берёт, он уж должен твоей милости кориться: ему свет закрытый – хочешь не хочешь, а деться некуда. Всё одно, что рыба в неводе: пусти – вся разбежится, а невод держит; крупная хоть и попалась, ей полгоря: только и всего, что сеть прорвала: сила берёт; а мелкая вся тут…
И всё сравнения, экивоки, какой-то лабиринт мысли.
– Они, ведь, тоже неспроста, – усмехаясь, самодовольно продолжал Юстин Александрович, – у него, дескать, – про твою милость сказывают, – ни богатых, ни бедных не будет: Господь не уравнял – он, вишь, уравнять вздумал.