– За что это? – тихо спросила она, сделавшись белее полотна.

– Бог им судья…

Что-то сжимало мне горло.

Гости засуетились и бросились во двор.

– Надя, дорогая, – говорил я жене, стучавшей как в лихорадке зубами. – Успокойся, ради Бога. В денежном отношении это 25 тысяч, да хоть бы и больше, хоть бы и всё состояние, что это для нас? Разве наше счастье деньги? Лишь бы ты, да детки были здоровы, да правда была бы с нами, а там пусть всё гибнет. Не правда ли?

– Правда, правда, – отвечала жена, едва шевеля губами от лихорадки.

– Ради Бога, успокойся, помни – ты всего 9 дней после родов.

– Я совершенно спокойна. Иди скорей к амбару. Все уже пошли.

– Не пойду, пока ты не улыбнёшься мне, пока ясно не докажешь, что ты спокойна.

Жена улыбнулась и горячо меня поцеловала.