– Проживём, – весело согласился Пётр Беляков.
– Сволочь народ, – сказал Андрей Михеев и плюнул.
– А ты будет, – остановил Фёдор.
Я стал записывать, кому сколько десятин.
Стадо выпустили на выпуск. Скотина быстро разбрелась по лугу, жадно хватая по дороге траву.
Народ повеселел.
– Ишь как хватает, – заметил Керов, мотнув головой по направлению выпуска. – Проголодалась.
– Напугал ты нас вовсе, сударь, – сказал, обращаясь ко мне, добродушный Прохор Ганюшев.
– Коли не напугал, – подхватил Керов.
Наступило молчание. Я продолжал записывать.