– Всё гордыня наша. А Богу не покориться, кому ж и кориться?
Лил дождь и завывал ветер, а в сарае было сухо и просторно. Приказчик, ключник и кучка рабочих нехотя, с полным недоверием к успеху дела, стыдясь за меня и за мою затею, складывали снопы возле барабана. Кучка возчиков, кончив выгрузку, стояла в стороне с Елесиным во главе. Они смотрели на меня, как на человека, затевающего самое святотатственное дело.
Старый мельник Лифан Иванович, он же главный механик-самоучка, суетился, закрепляя последние винты.
– Ну, что, Лифан Иванович, как ты думаешь, пойдёт? – спрашиваю я в десятый раз.
– Божья воля, сударь! Примера такого не бывало ещё у нас. Может и пойдёт, – сила-то в машине большая.
– Попытаем.
– Попытка не шутка, спрос не беда, – бодро ответил Лифан Иванович.
Лифан Иванович ушёл в мельницу. Иван Васильевич взял в горсть колосьев, пожал и вода закапала на землю. Он покачал головой. Рабочие сочувственно смотрели на его опыт.
– Как угодно, а по-моему, ничего из этого не выйдет, – проговорил он, улыбаясь.
– Выйдет, не выйдет, – заслуга не ваша будет. Скажу вам одно, что если бы все так рассуждали, как вы, то люди до сих пор бы руками хлеб молотили.