-- Да. С одной стороны, в ней, конечно, больше свободы, чем в земской.
-- Неужели?
-- Гораздо больше,-- мрачно, как эхо, повторил, входя в это время, громадный, широкоплечий Иван Андреевич.-- Конкуренция у них с земством, а прав смотреть сквозь пальцы больше...
Там у доктора среди гостей размеры Лихушина скрадывались. Здесь он вырисовывался во весь свой рост, сильный, стройный, широкий в плечах, сухой и жилистый. Карие большие глаза напряженно смотрели из глубоких орбит, нижняя губа как-то пренебрежительно выдвинулась вперед. В то время как мягкая бородка и вьющиеся на голове волосы придавали всему лицу что-то молодое и нежное, энергичный сдвиг бровей сильный загар, глухой голос, напротив, производили впечатление мужества и силы. В глазах эти контрасты лица слились, производя сложное притягивающее впечатление... Было что-то удалое, и властное, и ласковое, как у женщины.
Поздоровавшись, он сел на кровати рядом с учителем и угрюмо сказал ему:
-- Ну-ка, прочти, что нам пишут.
Учитель взял и стал внимательно читать. Прочитав, оч молча возвратил письмо.
-- Ухожу,-- решительно, односложно бросил Иван Андреевич.
-- Слыхал,-- усмехнулся учитель.
Иван Андреевич резко обратился ко мне: