И Чеботаев с друзьями прибегли к такому маневру: закрыли собрание, а перед губернатором Чеботаев извинился в позднем получении его письма, вследствие чего он не успел поставить вопрос, к тому же и не значившийся в программе намеченных занятий.
-- Точно он не мог испросить у меня этого разрешения?-- спрашивал обиженно губернатор и прибавлял иронически: -- Вот не ожидал, что и Чеботаев станет дипломатом...
XXII
Губернское земское собрание было назначено через несколько дней.
По любезному приглашению Абрамсона, я остановился у него и мог ближе наблюдать эту оригинальную фигуру.
Разнообразной вереницей с утра чередовались в его квартире подсудимые, сопровождаемые вооруженными солдатами, всякий люд без мест, благотворители еврейского общества, устроители концертов, разношерстная интеллигенция,-- актеры, сотрудники либеральной газеты, ссыльные.
У одного арестованного было найдено письмо, в котором писалось: "Нам лучше всего увидеться у Абрамсона, где собирается всякий сброд".
Абрамсон, узнав это, хохотал, как сумасшедший.
-- Нет, понимаете,-- объяснял он,-- можно сказать, такой салон, соленая закуска, и вдруг -- сброд... А?.. Что?.. Ха-ха-ха!..
Сброд, улица, пожалуй, это и метко, но с той разницей, что в этой квартире ярко подчеркивалось то, чего на улице не так легко заметишь: сердце этой улицы, изболевшееся, истрепанное жизнью сердце.