Прошло два года, и действительно опять неурожай посетил наши места.
Дорожка наша заработала в обратном направлении: уже не в город, а из города в деревню везли хлеб.
-- Нынче гоже,-- говорили крестьяне,-- и хлеб и семена вовремя.
-- Значит, и польза от дороги есть?
-- Ну, так как же? Давно ли работает, а гляди, все села около нее городами становятся. Каждый день, каждый день в хороший год хлеб везут, круглый год базар. Купцы, народ приезжий -- все доход, все в цену -- и сено и солома, всё в деньги. Амбаров понастроили,-- из амбара хлеб опять на станцию, опять извоз... Масленица, а не житье...
Опять приезжали из городов "милосердные сестрицы и братцы", как называли их крестьяне.
Энергичнее проявилась общественная самодеятельность. Образовался частный кружок, и громадные средства со всех концов России притекали к нему. Явились и деятели безукоризненные, сильные, умелые.
Деревни пестрели интеллигентным элементом, ласковым, любящим, отзывчивым.
-- Хлеб с тобой слаще, барышня ты наша дорогая,-- говорила какая-нибудь старуха, сидя за обеденным столом и наблюдая какую-нибудь милосердную сестру, озабоченно оглядывавшую, все ли едят, всем ли хватило.
Там и сям устраивались дома трудолюбия с мастерскими, ткацкими усовершенствованными станками.