По очереди, проходя через маленькую комнату, я пожал руку господину средних лет, с умным, спокойным и твердым взглядом, около которого сидело несколько молодых людей, и один из них,-- с бледной, некрасивой и изможденной физиономией, но с прекрасными глазами, которые тем рельефнее выдвигались и красотой своей освещали все лицо,-- что-то горячо говорил.
Молодой человек был одет более чем небрежно даже для этого общества: прорванный пиджак и ситцевая рубаха были далеко не первой свежести.
-- Василий Иванович Некрасов,-- шепнул мне хозяин, указывая на господина средних лет,-- присяжный поверенный, умница, был несколько лет тому назад председателем земской управы,-- слетел в двадцать четыре часа.
-- За что?
-- Да, собственно, повод -- ерунда, там, в пиджаке приехал к губернатору,-- отношения раньше были натянуты.
-- А этот молодой человек в грязной рубахе, который напоминает мне время нигилистов?
-- Это от бедности... Это самоучка из босяков, он пишет в газете: хрошенькие такие рассказы... Ему предсказывают большую будущность.
Проходя дальше, я увидел председателя суда, Владимира Ивановича Павлова, и удивился неожиданной встрече.
Большой, мрачный, он сидел такой же угрюмый, как и на губернаторских журфиксах, внимательно слушая какого-то средних лет господина, в синих очках, с светлой бородкой клином.
-- Это кто с Павловым сидит?