-- Ну да! Так и сказывали бы зимой: кто б тогда тебе давал муку?
Горький голос Матрены:
-- Давал муку... Много дал... За полпуда три дняЮ не разгибаясь, жать...
Удаляющийся голос Родивона:
-- Много -- мало: не теперь толковать об этом.
И Родивон быстро проходит мимо меня.
Матрена ровняется с моей засадой, и я, подходя к ограде, говорю:
-- Здравствуй, Матрена!
Маленькая, оливковая Матрена, с черными, как у турчанки, глазами, изможденная и сухая, вздрагивает и говорит:
-- О, господи, как я испугалась...-- Она поправляется быстро: -- От радости испугалась...