-- Нет, боязно что-то, -- вскочил на облучок.
-- Почему боязно?
-- Да как не боязно,-- ответил Владимир,-- вы подумайте только: молчат, как убитые, калитка не на запоре, хоть бы одна собака тявкнула,-- статочное ли это дело в крестьянстве?
-- Ну, тем больше надо, значит, узнать, в чем тут дело,-- сказал Андреев и стал вылезать.
-- Уж и мне, что ли, идти? -- проговорил я.
-- Да сидите, сидите.
И Андреев зашагал по снегу, а я, откинувшись, в приятном нежелании вставать, пользуясь любезным разрешением оставаться, смотрел ему вслед.
Он отворил калитку и вошел во двор; некоторое время видно было, как он шел по двору, затем слышно было, как хрустел снег под его ногами, но потом и эти звуки затихли, и Андреева долго не было.
Когда он возвратился, он подошел вплоть к саням, навалился на них и, смотря мне прямо в глаза, тихо сказал:
-- А ведь плохо: все в тифе лежат.