И в этом вспыхнувшем огне бросались в глаза лежавшие люди, и сердце сжималось тоской и болью. А эти люди молчали и точно ждали в напряженном зловещем молчании, окружавшем нас, нашего слова теперь, когда, наконец, привели и поставили нас лицом к лицу с ними.
И, точно не дождавшись и изверившись, кто-то тяжело вздохнул в темноте. Какой это был тяжелый и скорбный вздох!
В тяжелой тоске спросил я:
-- Кто здесь?
И мне страстно, быстро ответил откуда-то снизу голос из темноты:
-- Люди, батюшка, люди!
И в то же время сверху женский голос с бредом безумного весело взвизгнул:
-- Люди, люди!
-- Вы все лежите?
-- Все лежим!