-- Э,-- досадливо проговорил Стражинский.-- Какая тут награда! Кто ему ее разрешит? Экономия! Кому нужна эта экономия? Для казны экономия, c'est bien original {это весьма оригинально (франц.). }.
Стражинский воспитывался за границей и любил французский язык.
-- Ну, положим, это наша обязанность,-- отвечал Татищев.-- Но ведь всему должна быть мера, а ведь мы живем так, как будто через год нам ничего не надо будет. Истратить все силы в два-три года, а там что ж? Истаскаешься, куда ты тогда денешься?
-- И все это за такое жалованье, на которое прожить нельзя,-- ответил Стражинский, укладывая последний циркуль.
Он запер коробку, положил ее в стол, постоял несколько секунд, тупо глядя перед собой, потом досадливо махнул рукой и начал одеваться.
-- Это жизнь!-- продолжал он себе под нос.-- Мечтает о премиях, себя и других морочит. Э! все равно. Идем.
-- Вот, он говорит, на концессионных постройках премии давали, ну, там и можно было работать,-- продолжал Татищев, идя с Стражинским по сонным улицам завода, где они жили,-- но из-за чего здесь надрываться? Я не понимаю.
Стражинский молчал.
-- Васька, скорей ужинать! -- кричал Татищев, входя >ъв квартиру.
Сонный Васька побежал на кухню, принес на блюде аппетитный кусок жареной телятины.