Время к ужину -- денщик накрывает толстого полотна скатерть на стол, ставит неизменный судок, рюмку с надбитой шейкой, графинчик, холодную отварную говядину, хрен.
Вваливается субалтерн-офицер, забулдыга Кирсановский, и начинает приговаривать:
-- Маленькая котлетка и четверть баранины -- и сыт человек; маленькая рюмка рябиновки и четверть очищенной -- и пьян человек; маленькая подушечка, еще что-то -- и спит человек!
Человек все-таки, а не животное. И десять лет с таким товарищем!
-- Э-эх! -- несется мой густой вздох по палубе. Оглядываются: какой такой бегемот вылез из воды и вздыхает?
-- Ну что ж, ужинать и спать.
Спустился в рубку, заказал поросенка под хреном, водки, пива, полпорции свежей икры. Достал книгу.
Вошел еще какой-то господин, жиденький, пожилой, с редкими, зачесанными седыми волосами, со взглядом, в котором чувствуется претензия какая-то. Господин прошел на палубу и скоро возвратился с дамой в голубой накидке. Черноцкий шел за ним, ленивый и угрюмый.
Господин, а за ним и она прошли в край залы, где стоял рояль, а Черноцкий, дойдя до половины стола, остановился в раздумье. Он лениво протянул руку, нажал пуговку и, когда вошел человек, бросил:
-- Карточку...