-- Маме хочется, чтобы вы, дядя, поправились! -- вмешался в разговор Владимир.
Болотов сделал нетерпеливый жесть.
-- Да мне же скучно будет, как вы этого не хотите понять! -- воскликнул он. -- Правда, иногда мне хочется скрыться от всего этого шума -- остаться одному... Но, в сущности, я одиночества не переношу! Я всю жизнь прожил на людях... на их говоре... на смехе... слезах... Я люблю, когда вокруг меня ключом бьет настоящая жизнь, когда стонут улицы... ревут автомобили! А когда я один -- меня берет жуть... Мне кажется, что я опущен на дно узкого, узкого колодца и никогда я не увижу солнца... людей... жизни!..
-- Да кто же тебе говорит, что ты будешь один? -- заметила Назарова. -- Мы из-заграницы проедем к тебе... навестим тебя!
-- Разве что так...
-- Наконец, я дам тебе Анюту! -- воскликнула Назарова. -- Она очень хорошая и сердечная девушка, к тому же ты ее сам любишь!..
Болотов кивнул головой.
-- С Анютой я бы поехал! Все-таки свой человек!
-- Но, мама, согласится ли Анюта? -- спросил Владимир.
Елизавета Васильевна улыбнулась.