Поздравили и остальные. Поздравили, с улыбками, намеренно себя взвинчивая, но чувствовался какой-то холодок и в словах, и в движениях.
Оживились только к концу обеда, когда уже много было выпито. Анатолий сел за рояль и играл бравурный марш... А Провушка все пил, шутил, рассказывал...
-- Прежде всего, господа... -- говорил он, размахивая бокалом шампанского, -- я выстрою большое студенческое общежитие!.. Так, человек на двести!.. За десять рублей в месяц, каждый неимущий студент будет у меня получать комнату, стол, белье постельное и прачку... А папиросы, конечно, пусть покупает сам!.. Я высчитал уже это приблизительно, и вышло, что мне придется добавлять на каждого студента так... рублей сорок!.. Итого -- восемь тысяч в месяц!.. Но это... ерунда!.. Затем: общежитие будет носить имя моего покойного отца графа Александра Владимировича Шелгунова!..
Мастиф был пьян. Он развалился в квадратном мягком кресле с сигарой в зубах и иронически слушал Провушку.
-- А если... десяти-то рублей не найдется у меня, чтобы за твое общежитие заплатить? -- спросил он. -- Что же, ты меня, значит, и не пустишь в это общежитие?..
Провушка смутился.
-- Нет... тебя... ну, какие могут быть разговоры?!.
-- Ну, не меня... студента Хлопова, а, например, какого-нибудь второго Сидорова, у которого еще не выявилось отца-графа!..
Провушка обиделся. За что его Мастиф высмеивает?.. Ведь, он рассказал свой проект друзьям, для которых душа его раскрыта на распашку!.. Да и напрасно Мастиф уколол его этими десятью рублями! Они берутся только для того, чтобы ограничить доступ желающим!.. Ведь если ничего не брать -- слишком много кандидатов будет!
К Провушке подошла Аннушка...