Высокий, плотный пехотный полковник, с коротко остриженным седым затылком и торчащими жесткими усами, смеялся густым басом, перегнувшись корпусом за никелированный барьер прилавка. Против стояла красивая блондинка лет двадцати, с черными бровями и карими глазами. И этот контраст волос и глаз импонировал фигуре девушки, одетой в черное шерстяное платье с белым фартуком.
Рядом с полковником, и сзади него, стояло восемь мужчин разных профессий. Были тут и чиновники, и штатские, и даже великовозрастный гимназист. Они тоже старались вмешаться в разговор девушки с полковником, перебивая друг друга, и было видно, что люди эти бывают здесь ежедневно, давно все знакомы, и ничего не имеют против общего разговора с продавщицей. И только гимназист стоял несколько поодаль и, видимо, ревновал, бросая свирепые взгляды и на девушку, и на её собеседников.
-- Ого!.. вот это ловко!.. -- донесся до Орлицкого сочный хохот полковника. -- А мы-то как же?!.
-- А уж там как знаете! -- кокетливо ответила продавщица.
-- Да мы же умрем! -- пробасил полковник. -- Ей Богу, Елизавета Афанасьевна: я первый застрелюсь из... пулемета!.. Ого... го!
-- А я брошусь с колокольни... вниз головой! -- вмешался почтовый чиновник в пенсне, -- и мой хладный труп будет долго лежать на улице!
-- Подберут! -- махнула рукой девушка и, увидев Орлицкого, направилась к нему. Лицо её сразу сделалось серьезным, а в больших карих глазах податной инспектор прочел удивление ребенка перед незнакомой вещью.
Орлицкий, собственно, не знал, зачем он сюда пришел... Ничего ему покупать не нужно было -- сыр и ветчина остались у него еще с дороги -- но что-нибудь купить было надо, и податной инспектор стал смущенно бродить глазами по прилавку.
-- Есть у вас... московская колбаса? -- спросил он, наконец, и с досадой подумал: "Боже... как глупо!"
-- Есть! -- ответила девушка, стараясь скрыть улыбку.