-- Ничего, ничего... выглядишь очень хорошо! Но только утомляйся не особенно, а то работа будет не в пользу... Начнешь терять в весе, а для тебя это не хорошо!
Петр Иванович улыбнулся.
-- Да нет! я совершенно не утомляюсь! Работаю, пока работается, пока есть желание! А чуть замечу, что поднадоело, -- бросаю!..
-- То-то же! А хорошо у тебя здесь..., -- оглядел Штейн садик. -- Живешь совсем, как эсквайр! Недостает только панамы и револьвера за поясом!
-- Да... здесь хорошо!
-- А мы-то, несчастные, должны задыхаться в запахе карболки, в разных йодоформах и тому подобных пакостях! Что же ты не заходишь? -- вдруг вспомнил доктор. -- Живешь в одном городе и за целый месяц был один раз, да и то на пять минуть!
-- Да все... как-то... знаешь... того... -- Орлицкий замялся. -- Не хочется выползать никуда...
Он виновато улыбнулся. Штейн покачал головой.
-- Так... так... Да я сам, брат, почти никуда не выхожу! Целый день в больнице... по вечерам дома!
Орлицкому вспомнился ресторан, к которому Штейн подъехал с Лизой-колбасницей... Хотелось об этом спросить Штейна, но лицо доктора было так спокойно и светло, что Петр Иванович еще раз усомнился в том, что когда-то видел...