-- Правда?.. Можно?.. Вы не шутите?
-- Вы меня обижаете...
-- Нет, нет, Петр Иванович, я не к тому... А видите ли... -- она замялась. -- Может быть, вы и сказали от души, а потом раскайтесь... К чему, мол, все это? Пойдут сплетни... пересуды!..
Орлицкому стало смешно. Какая наивная! Уж кому бояться сплетен, так это ей -- девушке, а отнюдь не ему -- холостому человеку!
-- Так я приду непременно... в это воскресенье! В котором часу?
-- Приходите к обеду, к трем!
Расстались друзьями, крепко пожав друг другу руки.
VI.
Встал Петр Иванович в это воскресенье пораньше, принял провизию от пришедшей с базара кухарки, растолковал ей, что и как подать... И до полдня ходил по трем комнатам своей квартирки, пытливо заглядывая по углам, подбирая каждую соринку. Затем полез в сундук, окованный жестью, долго рылся в нем и извлек оттуда, наконец, большую скатерть и пару салфеток. И все делал любовно, бережно складывая опять в сундук вынутое, старательно закрыл крышку, гулко щёлкнув внутренним замком.
Орлицкий ничего не пил, но, для такого торжественного дня, он еще накануне купил бутылку портвейну, проданную контрабандой. Из цветочного магазина принесли ландышей и фиалок, и Петр Иванович водрузил цветы на стол, в высоком вазоне с водой.