Но когда хмель счастья исчез и Ниточка осталась одна в своем номере -- с ужасом случившегося и с целой горой кошмарных мыслей, -- жизнь показалась большой, безлюдной равниной, по которой нужно идти одной, со своими мыслями, страданиями и сомнениями. Ниточке сделалось жутко и всю ночь она проплакала.
Бравин продолжал бывать каждый день, уверяя девушку в своей неизменной любви, и уже требовал ласк, как должную дань от принадлежащей ему женщины. Но о женитьбе он не говорил ни слова, и Ниточку это очень удивляло. Начинать же самой об этом разговор не позволяло самолюбие. И девушка все ждала, что Бравин первый об этом заговорит.
В Страстную субботу, вечером, она ждала его, чтобы вместе ехать к заутрени. Так было условлено еще на днях. Но приближалась ночь, а Бравина все не было... Ниточка -- в изящном белом платье с лентами, причесанная по-модному -- ходила, нервничая, по номеру и каждую минуту поглядывала на часы. Наконец, около одиннадцати, Бравин приехал. Он был во фраке, надушен и причесан. Вошел с каким-то странным, расстроенным лицом.
-- Что с тобой, милый? -- спросила она, кладя ему на плечи руки. -- Ты чем-нибудь недоволен?
Он поморщился.
-- Маленькая неприятность... -- он замялся. -- Видишь ли... я не могу с тобой ехать к заутрени!..
-- Почему?..
-- Потому... потому... Жена настаивает, чтобы я ехал с ней!..
Ниточка отшатнулась и посмотрела на него безумными глазами. Она не знала, что Бравин женат. И показалось ей, что летит она в бездонную пропасть.
-- Как? -- прошептала она. -- Ты... женат?..