-- Итак, вы нас, Анна Сергеевна, покидаете?.. -- спросил он, поправляя пенсне. -- Что же... желаю вам новых, интересных знакомств!.. Они, вероятию, будут вам более по душе, чем наши... провинциальные!..
Ниточка почувствовала, как дрогнула спинка стула, около которого стоял Петр Васильевич. И хотелось крикнуть, что ей никто уже теперь не интересен, что она любит... Но желание позлить этого белокурого фата заставило ее ответить с иронией:
-- Да уж, конечно, в столице люди должны быть интереснее!.. По крайней мере, здесь я что-то таких не находила!..
Товарищ прокурора густо покраснел и стал разговаривать с отцом Ниточки, а Петр Васильевич отошел от стула и тихо пошел к газетной витрине. И Ниточке стало безумно жаль его. Она встала и крикнула:
-- Петр Васильевич!.. Постойте!.. я вам дам одно поручение!..
Он остановился в вопросительной позе, ожидая ее, а Ниточка быстро подошла и прошептала, сжимая ему руку:
-- Ты не слушай, что я говорю!.. Я хотела позлить этого дурака!.. Я люблю тебя... только тебя!..
Она засматривала ему в лицо сквозь слезы любви и предстоящей разлуки и у нее сжималось сердце от того, что он был бледен.
А он наклонял к ней взволнованное лицо, с трясущимися губами, и говорил так, что Ниточке хотелось рыдать:
-- Я умру без тебя, Ниточка!.. Я не могу без тебя жить!.. Не могу!..