-- Буду!
-- Вот и зайду! Простите! -- спохватился он. -- У меня с собой карточки нет. Но все равно: учитель Гиацинтов!
Лицо у него прояснилось. Он пожал крепко руку Иконникову и побежал догонять процессию.
Иконников отправился в нормальную столовую, пообедал и пошел бродить по улицам. Весна постепенно и заметно вступала в свои права. Улицы очистились от снега, бурных потоков нигде уже не было, и навстречу попадались люди в весенних костюмах. Мимо Охотного ряда прогнали целую толпу студентов, окруженную плотным кольцом городовых... Городовые шагали с нахмуренными лицами, с сознанием важности того долга, который они выполняют. А студенты шли, вплетая в шум улицы гул молодых голосов и звонкого, безмятежного смеха. На тротуарах останавливались прохожие, и почти все сочувственно смотрели им вслед. И только один, с мясистым, как у бульдога, лицом, смахивающий на купца, плюнул и крикнул, грозя сучковатой палкой:
-- Смеетесь?.. Шарлатаны!.. Сволочь!..
До Иконникова долетела эта ругань, и у него явилось желание подойти и дать этому хулигану по физиономии. Но одумался и пошел дальше. Вернулся он домой к вечеру, просидел с самоваром до десяти часов, поджидая учителя. И решил, наконец, что тот сегодня не придет. И только хотел идти за перегородку ложиться, -- как в дверь раздался довольно сильный стук.
-- Войдите! -- крикнул Афанасий Петрович.
Дверь отворилась, и на пороге появился Гиацинтов. Он был пьян так, что еле держался на ногах, но все-таки прошел в номер и спросил:
-- Можно у вас... посидеть пять минут?
Иконников пододвинул ему кресло.